Кирилло-Белоезерская икона Божией Матери

 

Северная Фиваида — край суровый и безмолвный, бесконечно прекрасный в своей тонкой пастельной красоте, пронизанный особым свечением земли, воды, неба, залитых лунным светом и молчанием снежных просторов, сумрачностью лесных дубрав и кристальной чистотой рек и озер.

Сюда, в эту дикую и безлюдную землю, пришел великий по­движник преподобный Кирилл. Было ему тогда уже шестьдесят лет. За плечами осталась долгая жизнь, сначала — в богатом родовом доме бояр Вельяминовых. Только в тридцать три года разрешил ему опекун окольничий Тимофей Васильевич уйти в монастырь, о чем Кузьма мечтал с малых лет, ибо был он «и любоучителен, и благовеин бе отрок зело, того ради вскоре свя­щенные письмена извык». Все свое имущество раздал Кузьма бедным и убогим. Он был пострижен в Симоновом монастыре, который возглавлял один из самых образованных людей своего времени, архимандрит (впоследствии епископ) Феодор, пле­мянник и воспитанник преподобного Сергия Радонежского. Игумен земли Русской очень любил новопостриженного монаха Кирилла и часто беседовал с ним, когда приходил в гости в Си­монов монастырь.

В тяжелых трудах протекала жизнь Кирилла в монастыре. Потомок знатного рода, он не гнушался никакой черной работы и вскоре стал настоятелем обители. Но смиренная душа его жаждала иного. Не славы, не высоких должностей хотел он «еже негде далече от мира уединиться и тамо безмолвствовати». Преподобный Кирилл ушел из Симонова вместе с другим монахом, Ферапонтом, на Белоозеро. С горы Мауры, расположенной у берега реки Шексны, увидел Кирилл то место, которое указала ему Сама Богородица. Он долго, неустанно молился и однажды в ночном бдении услышал голос: «Кирилл, уходи отсюда и иди на Белое озеро, ибо Я приготовила там тебе место, на котором ты сможешь спастись». И тогда же, разом с этим голосом, засиял яркий свет. Отворив оконце кельи, Кирилл увидел сияние, указующее на север, в сторону Белоозера. И тем голосом, словно перстом, ему было показано место, где ныне стоит Кирилло-Белозерский монастырь. Кирилл исполнился великой радости. Понял, что не отвергла Пречистая его про­шения, и всю ночь удивлялся случившемуся видению и голосу, и была для него эта ночь не ночь, а «словно пресветлый день». Так написано в житии преподобного.

Вскоре Кирилл расстался с Ферапонтом, ибо «Кирилл бо тесное и жестокое хотяше, Ферапонт же пространное и гладкое». Ферапонт ушел с Сиверского озера и обосновался в восемна­дцати верстах оттуда, у Бородавского озера. Кирилл же поставил крест, вырыл пещеру и стал обустраивать новое место. Было это в 1397 году. Так началась история жемчужины Русского Севера — Кирилло-Белозерского монастыря - и история чу­дотворной иконы Божией Матери «Одигитрии», получившей название Кирилло-Белоезерской.

Возможно, эту икону принес с собой сам преподобный Кирилл или же она была принесена для Успенского собора его сподвиж­никами из Симонова монастыря, которые вскоре стали стекаться к своему любимому наставнику. Но совершенно очевидно, что она была келейной иконой преподобного и перед ней молился великий подвижник, который, как и основатель Симонова мо­настыря святитель Феодор, глубоко чтил Пречистую. И тому много свидетельств. Из четырех переведенных святым Феодором с греческого канонов три посвящены Богородице. В послании к московскому князю Василию Дмитриевичу сам Кирилл раду­ется, что великий князь имеет столь сильную веру в Пречистую. А в послании к князю Андрею Дмитриевичу благодарит Господа и Его Матерь за совершенное Богом по молитвам Богородицы чудо избавления христианского рода от нашествия «иноплемен­ных врагов», имея в виду чудо спасения Москвы в 1395 году от нашествия Темир Аксака, явленное через древний образ Вла­димирской. И первую церковь в новой обители посвятил пре­подобный Кирилл Божией Матери, позвавшей его в путь. Храм освятили в честь Успения, в чем нельзя не увидеть связи с Москвой и кремлевским Успенским собором - главным храмом Руси.

По примеру Троицкой Сергиевой обители установил Кирилл в своем монастыре правила строгого общежития: совместный труд, общую собственность и буквально ничего личного. В ке­льи нельзя было приносить воду и пищу, нельзя было иметь там никаких вещей. Посторонние, то есть далекие от духовных тем, разговоры осуждались. Все совершалось в молчании, а в течение долгих молитв инокам не позволялось даже прислониться к стене, ослабляя нагрузку на ноги.

Строже всех к себе был Кирилл. Он носил ветхие, много раз чиненные одежды, отвергал предлагаемые боярами дарения, не позволял даже собирать милостыню.

В это время на Русь привозится много списков с прославленных византийских святынь. Архиепископ Дионисий Суздальский в те же годы прислал на Русь два списка «в меру и подобие» чудо­творной константинопольской святыни из монастыря Идигон, митрополит Пимен — выдающуюся икону Богородицы, тоже бывшую списком прославленного в Царьграде образа; а симо­новский настоятель Феодор привез список еще одной констан­тинопольской святыни — местночтимого образа монастыря Перивлептос.

Икона из этого монастыря принадлежит к варианту «Одигитрии» — тому, который представлен в ряде византийских и русских чудотворных, например в афонской «Портаитиссе» (Иверской) и русской Тихвинской. На чудотворной константинопольской иконе «Одигитрии» (в русском варианте — Смоленской) Бо­городица с Младенцем изображены во фронтальных позах, де­монстрирующих строгую церемониальность и торжественность, являющих Пречистую с воплощенным Предвечным Логосом во всем небесном величии и царственном великолепии. В Иверской «Одигитрии» и близких ей изводах особенно подчеркнута духовная (и душевная) связь Богоматери с Богомладенцем Христом, в обращенных друг к другу ликах Матери и Сына сквозит без­молвное общение.

Преподобный Кирилл был знатоком и ценителем Богородич­ных образов. Его созерцательному духу, искавшему уединенной молитвы и безмолвного общения с Господом, его мягкому ду­шевному настрою, его великому смирению, вероятно, особенно близки были образы типа «Перивлепты». И не случайно для своего северного монастыря с главным храмом во имя Успения он заказал именно икону «Перивлепты». Московский иконо­писец наделил образ мягким, созерцательным выражением, тишиной безмолвной молитвы Матери перед Господом Сыном. Не удивительно, что в этом образе, созданном по заказу препо­добного, словно запечатлелись молитвенная самоуглубленность и созерцательность самого святого подвижника. Поэтому ки­рилловская «Одигитрия», если даже она и не была принесена самим преподобным еще в 1397 году и не пребывала вместе с ним в пещерной келье-землянке, а появилась уже в первом Успенском соборе, все же с полным правом может быть «Одигитрией» — «Путеводительницей» белозерского чудотворца.

Почитание этой иконы как чудотворной святыни уходит в глубь чеков. Во вкладной книге монастыря 1556 года сообщается, что Новгородский архиепископ Пимен «обложил икону Пречистые Богородицы чудотворный образ, с которою пришел Кирилл чу­дотворец». Со второй половины XVI века икону богато украшают именитые вкладчики: в 1575 году княгиня Евфросиния, супруга князя Андрея Ивановича Старицкого, пожертвовала серебря­ную позолоченную цату, украшенную драгоценными камнями и жемчугом, сам царь Иван Васильевич с супругою царицей Ана­стасией прислали к образу жемчужную пелену. В местном ряду иконостаса, согласно первой сохранившейся описи 1601 года, чудотворная «Одигитрия» стояла вместе с другими древними иконами, писанными, как тогда считали, во времена препо­добного Кирилла. Над «Одигитрией» помещался пядничный образ Кирилла Белозерского письма Дионисия Глушицкого, рядом — также приписываемое ему древнее Успение. Это были иконы, находившиеся еще в старом, первом Успенском соборе. В новом Успенском соборе 1497 года все они были поставлены в местном ряду справа от царских врат как чтимые святыни, прямо связанные с основателем обители.

В монастырской описи 1601 года эта древняя икона, стоявшая на правой стороне от царских врат, названа «Пресвятой Богоро­дицей Одегетрией чюдотворной... что явилась чюдотворцу Кирилу...» В 1612 году по велению игумена Матфея ее вновь украсили драгоценным окладом. В Летописце Кирилло-Белозерского монастыря сообщается: «Игумен Матфей образ чюдотворной Пречистыя Богородицы что чюдотворец Кирил с собою принес, и тот образ украсил, и киот новой к тому образу зделал». Этой иконе посвящена целая книга 1612 года «Приход и расход, что пошло на оклад к Пречистой Богородице и чудотворцу Кирил­лу», где перечислены имена вкладчиков и драгоценности оклада. Книга начинается словами, указывающими на несомненную историческую связь образа с чудотворцем Кириллом: «Лета 7120 году Сентября в 9 день память... что взято из ризницы и из казны серебра на оклад Пречистые Богородицы чюдотворному образу, юже чюдотворец Кирил с собою принесе по явлению, иже бе на Симонове...»

В XIX веке эту чудотворную иногда называли «Одигитрией» Смоленской. Так ее именует архимандрит Варлаам, составивший в 1859 году « Описание древностей и редких вещей, находящихся в Кирилло-Белозерском монастыре».

Дивным светом сияла чудотворная, неся уповающим на нее исцеление и надежду. Летом 1854 года в Кирилловском уезде началась эпидемия холеры. В окрестностях городка от холеры умерло много людей. Случаи заболевания отмечались и в са­мом Кириллове. Жители обошли вокруг города крестным ходом с чудотворной, и болезнь отступила. С тех пор в этот день, 28 июля ежегодно совершался крестный ход, а с 1905 года чудотворную стали носить не только вокруг города, но и по Кирилловскому уезду. Так продолжалось вплоть до 1918 года.

Величав и красив Кирилло-Белозерский монастырь. Не­забываемое зрелище представляет он со стороны Сиверского озера. Словно сказочный и таинственный Китеж, он медленно подымается из спокойных прозрачно-тихих вод и, постепенно вырастая, превращается в фантастический нарядный город-кремль. Многовековая духовная твердыня, как и в былые времена, притягивает взор и манит к себе. Все одиннадцать храмов обители, поставленные в XV—XVI веках, и самый главный — Успения Пресвятой Богородицы, сооруженный мастером Прохором Ростовским с двадцатью каменщиками всего за пять теплых месяцев 1497 года, — удивительно сочетаются и дополняют друг друга. Даже неискушенного посетителя их строгая гармония на­страивает на лад безмолвной тишины и молитвенного погружения в глубины собственного сердца.

Кириллов монастырь стал духовным отечеством для новых обителей Русского Севера, созданных Савватием Соловецким, Александром Ошевенским, Корнилием Комельским. Выходцы из Кириллова заложили восемь монастырей, а одна из его «дочерних» обителей, Корнилиево-Комельская, стала прародительницей еще тринадцати... Всего же в XVII веке, ко времени царствования Михаила Феодоровича, в Русской Фиваиде насчитывалось сорок семь мужских монастырей и два девичьих. И хотя многие обители теперь разрушены и следы некоторых остались лишь в названиях на карте, отблеск зажженного ими духовного света, проникно­венных молитв иноков и инокинь зримо присутствует на северной земле. Он сохранился в особом радушии, теплоте и сердечности отношений, и поныне присущих жителям этого края.

XX век принес Кирилло - Белозерскому монастырю разрушение и разорение. Хотя в некотором смысле ему повезло. В конце 1919 года Петроградский отдел охраны памятников старины выдал охранное свидетельство монастырю как «имеющему в целом выдающееся художественное и историческое значение». Началась собирательская работа в уезде: сотрудники подотдела искусств приобретали у местного населения сарафаны, кокошники, древ­ние иконы, кресты, складни, монеты, оружие. Одновременно с реставрационными работами выявлялись в монастыре произ­ведения искусства — живопись, шитье, рукописные книги. Их описывали, по мере надобности укрепляли, иногда изымая из монастырской ризницы для реставрации. Реставрация, начатая еще в монастырский период, продолжилась и в советское время. Осенью 1918 года участники экспедиции под руководством Александра Ивановича Анисимова, впоследствии расстрелянного на Беломорканале, укрепили и частично раскрыли семьдесят четыре иконы из храмов Кирилло-Белозерского монастыря. В числе прочих А.И.Анисимов сделал пробные расчистки чудотворного образа «Одигитрии», а другой реставратор, П.И.Юкин, начал работу над иконой-портретом преподобного Кирилла, по пре­данию, созданным преподобным Дионисием Глушицким еще при жизни святого. Одновременно специалисты обследовали и Ферапонтов монастырь, где укрепили некоторые особо ава­рийные памятники. В 1921 году решением I Всероссийской реставрационной конференции центром реставрации памят­ников северных областей страны стал Русский музей. Поэтому в 1922—1923 годах из Кирилло-Белозерского и Ферапонтова монастырей было вывезено на реставрацию в город на Неве несколько десятков икон, большая часть которых обратно уже не возвратилась. Все систематические реставрационные работы были прерваны в начале 1930-х, когда началась «коренная реорганизация», а на самом деле — разгром музейного дела. В декабре 1930 года I Музейный съезд провозгласил главной задачей музеев «пропаганду планов и достижений социали­стического строительства». Экспозиции монастырских музеев переделали с учетом «усиления антирелигиозных моментов». Сняли и увезли на переплавку почти все монастырские колокола, лишив Кириллов и соседний женский монастырь в Горицах их искусно подобранных звонов.

В монастыре разместили приемный пункт скотозаготовок, и «подклеты зданий музея-монастыря были заполнены скотом», затем приехала комиссия с целью подбора помещений и устрой­ства колонии для 100 «дефективных детей и подростков». Только вмешательство архитектурного отделения Главнауки Наркомпроса позволило добиться отмены этих решений. И нужно склонить голову перед подвигом художников-реставраторов, искусство­ведов, музейных работников, не давших уничтожить бесценные памятники древнерусского искусства. Порой рискуя жизнью, они спасали, прятали святыни, они шли против богоборческой власти — и они победили.

Работы по реставрации и изучению памятников Кирилло-Белозерского и Ферапонтова монастырей идут уже не одно Десятилетие. Ведут их реставрационные и научные организа­ции, музеи - Русский, Третьяковская галерея, имени Андрея Рублева, по которым разошлись спасенные святыни из Кирилло-Белозерского монастыря. Сама чудотворная икона Божией Матери «Одигитрии» Кирилло-Белоезерской попала в Третья­ковскую галерею.

Богоборческая власть пала. И радостно, что восстанавлива­ется православная жизнь в этом святом для каждого русского человека месте, куда некогда стекались тысячи паломников со всей России, чтобы припасть к живому роднику святости. 28 ав­густа 1997 года торжественно отпраздновали шестисотлетие со дня основания монастыря. Крестный ход собрал тысячи людей со всей России. В тот день сияла на небе радуга, словно и Силы Небесные радовались тому, что эта обитель не погибла, а теперь и снова возрождается в былом величии. В 1999 году монастырь был официально возвращен Церкви.

Преподобный Кирилл окончил свой земной путь в 1427 году, 9 июня, в день памяти тезоименного ему святителя Кирилла, ар­хиепископа Александрийского, и в том же XV веке был причислен к лику общерусских святых. Покоится он за стеною Успенского собора своего монастыря. Позднее над его гробницей была вы­строена особая небольшая церковь и в ней сооружена велико­лепная вызолоченная серебряная рака, попавшая затем в музеи Московского Кремля, — мощи же преподобного пребывают ныне в менее пышной, но искусно, в древних традициях исполненной раке работы современного иконописца Алексея Нитецкого. Цер­ковная память святому Кириллу празднуется 9 (22) июня.

Не забыта и великая чудотворная святыня — икона Божией Матери Кирилло-Белоезерская. Празднование ей совершается 28 июля (10 августа), в один день со Смоленской иконой. Вернется ли сам чудотворный образ на свое исконное место?

Сама Матерь Божия позвала преподобного Кирилла в до­рогу. И он пошел, преодолевая все трудности и лишения, зажег свечу Православия в диком, глухом месте, и эта свеча осветила весь Север. Так созидалась Северная Фиваида — достояние всего православного народа. Таким же достоянием является и чудотворный образ Божией Матери, получивший название Кирилло-Белоезерского.

 


Цит. по: Заступница усердная. Чудотворные иконы Божией Матери. / Сост. Н. Дмитриевой. - M. Изд. Сретенского монастыря, 2009.
 
Авторизация